- Коли до сих пор не приехала, с мужем повенчанная, и не бросилась в ноги, стало, попала в беду, - сказал Волконский. - А отсутствует четыре дня, коли не врут. Пришли кого-либо из своих, только не Шварца, я знаю, что он сыску лучше всех навычен, да только его как увидят - дворовые либо онемеют от страха, либо заикаться начнут.
- Знаешь, Михайла Никитич, как Шварц сам про себя намедни сказал? Сказал: «Я должен быть». Да этак свысока! Мол, вы все - пустые людишки, а коли не будет Шварца с его кнутобойцами - черта с два вы с народишком управитесь.
- По-своему черная душа права. Иной шалопай и соберется было начудесить, а как вспомнит, что на углу Мясницкой и Лубянки сидит в подвале Рязанского подворья Шварц с кнутобойцами, - так, глядишь, и поумнеет.
- Поумнеет, как же… - буркнул Архаров. - Хорошо, пошли к княжне сказать - пришлю человека. Пусть велит людям отвечать без утайки.
- А кофей у тебя и впрямь замечательно варят, - наконец изволил одобрить князь. - Пришли ко мне Никодимку, пусть моего Антипку поучит.
С тем встал и показал всем видом, что визит благополучно завершен. Про безобразия архаровцев более не поминал - здешнему хозяину одного слова было довольно, болтовни он не жаловал.
- Не выйдет, - возразил Архаров. - «Антипа» значит «крепкий», то есть - против всего упорный. Очень трудно ему в башку новое умение вколотить. У меня еще в полку такой Антип Кобылин был - хоть кол ему на башке теши.
- Ну хоть попытаться… Бог с тобой, Архаров, поеду я.
- С Богом.
Никодимка, счастливый от похвалы, кинулся открывать двери…
Вернулся он, когда Архаров уже отворил малую дверцу, которую за объемистым книжным шкафом, да еще в темном углу расположенную, было не углядеть.
- Вылезайте, негодяи, - велел Архаров.