Клаварош шустро оправил на щеголе полы кафтана, чтобы красиво топорщились, подергал за обшлаги и манжеты, встряхнул кружево на шее и по-французски сообщил, что теперь юноша - настоящий петиметр. Но прическа петиметра смялась, букли имели жалкий вид, да и личико курносое тоже было - словно у побитого, пролившего слезы и полного раскаяния дитяти.
- Откуда ты такой взялся? - удивился Архаров.
- Где я? - жалобно спросил щеголек.
- В доме московского обер-полицмейстера, - вместо Архарова отвечал Федька.
- Они меня сыщут! - вскрикнул щеголек. - Они меня и тут сыщут!
И заметался по людской.
Архаров, не давая знака его удержать, следил за юным красавчиком с холодным любопытством.
- Чей таков? - спросил наконец у Федьки.
- Коли не врет - графа Хворостинина племянник, Вельяминов Кирила, - с немалым сомнением в голосе доложил Федька. - Но это он вчера так говорил. Сегодня, проспавшись, может, что иное скажет.
«Кирила» - стало быть, «Кирилл», а означает… Архаров вспомнил - он узнавал это, желая понять, что заложено в судьбе влиятельного семейства Разумовских. И оказалось, что граф Алексей Григорьевич, как говорили - тайный супруг бывшей государыни Елизаветы Петровны, умерший не так давно, в чумное лето, «защитник». И точно - многих в жизни по доброте своей защитил. А вот его младший брат Кирила Григорьевич, уже третий десяток лет состоящий президентом Академии наук (академии де сиянс, как прежде называли) - тот «солнце».