- Думаешь, я их обожаю? У меня тетка - так больше часа вытерпеть не могу, - признался Левушка. - А она хочет, чтобы весь белый свет к ней на поклон ездил. Узнает, что я у тебя остановился, - со свету сживет.
Подумал и добавил:
- А может, и не сживет? У нее и без меня тесно.
Левушкина беззаботность, как всегда, действовала на Архарова просветляюще - плохое настроение, сгустившееся было, рассеялось.
- Стало быть, я на тебя рассчитываю. Ну, пошли.
Тимофей и Федька отправились было вместе с Левушкой - помочь принести из кареты пожитки и рассказать полицейские новости. Клаварош увязался за ними, радостно перебрасываясь с гостем французскими словечками.
- Федя, стой! - вдруг велел Архаров. - Надо твою кабацкую находку все-таки как следует допросить. Коли он сопли уж утер, тащи сюда.
Недоросля Вельяминова, и впрямь несколько угомонившегося, вернули в архаровский кабинет.
Усадили в то же кресло. Хозяин кабинета взял стул с овальной спинкой, сам установил его напротив кресла, сел, Федька встал возле бюро.
- Ну, сударь, рассказывай, как ты в «Ленивке» оказался, - велел Архаров.
- В какой «Ленивке»? - удивился недоросль.
- Кабак так именуется, на улице того же названия.
- Самый старый на Москве, - вставил Никодимка.
- Врешь, «Под пушками» - самый старый, - тут же перебил его Федька.
- Цыц, не то обоих выставлю, - даже не оборачиваясь, прикрикнул Архаров. - Ну так как же тебя, сударь, туда занесло?
Недоросль смотрел на пряжки своих башмаков и молчал.
- Федя?
- Прятался он от кого-то, - скучным голосом доложил Федька.