- Прятался. Похвально. Дворянин прячется в кабаке. Достойное занятие, - столь же скучно произнес Архаров.

- Я желал не посрамить чести… - совсем тихо сказал Вельяминов. - Пистолет купил… и чтобы потом не узнали…

- Мать честная, Богородица лесная! - воскликнул Архаров. - Федька, а ведь вы дурака поймали! Как есть дурак! Вам рядом с ним делать нечего! И что у тебя, сударь, за горе такое, ради которого ты Бога не побоялся, застрелиться решил? Дома у тебя блоха с печки упала?

Он кричал с умыслом - чтобы растормошить недоросля, услышать крик в ответ, а через тот крик добраться до правды. Но Вельяминов только рукой махнул.

- Стыдно ему, - подсказал Федька.

- Сам вижу. Девку обрюхатил? - тут Архаров вспомнил воспитанницу княжны Шестуновой и вмиг загорелся надеждой, что два дельца между собой увязаны. - Обрюхатить сумел, а под венец с тобой не пускают?

- Кабы девка… - прошептал Вельяминов и залился краской.

- Мне из тебя каждое слово клещами тянуть?

- А давайте, ваша милость, я в него вдругорядь кружку мадеры волью! - додумался Федька.

- Я в тебя в самого кружку дегтю волью.

Но Федькино средство, скорее всего, было единственным. Недоросль молчал, как записной вор. Архаров уж пригрозил, что пошлет за Шварцем. Безуспешно.

- Ну, хорошо. Молчишь - и молчи, - рассудил Архаров. - Федя, проводи кавалера. Выведи за ворота, убедись, что убрался.

Вельяминов вскочил.

- Я не могу! - воскликнул пылко. - Мне так нельзя!

Федькина физиономия расцвела - в допросе наметилась явственная подвижка.

- И мне нельзя, - возразил Архаров. - Держать тебя тут взаперти без причины не имею права. Ты закона не преступал, за руку не схвачен - ступай с Богом!

- Вы не можете меня выгнать!

- Отчего ж не могу? Ты в моем доме без моего ведома оказался. И недосуг мне разбираться… Ступай, сделай милость, не то прикажу - под руки выведут.

- Нет, нет, я не могу! - и недоросль длиннейшей разразился французской тирадой, в которой Архаров и Федька уловили неоднократно повторяемое слово «крюэль».