Трудно сказать, действительно ли он сам додумался, или кто помог, но слух ходил такой - парижский полицмейстер изобрел игровое колесо. Оно-де крутится, в него кидают костяной шарик, шарик останавливается на цифре, предугадать которую невозможно. Модное устройство так и называется - «колесико», но петиметры не могут по-русски, и потому именуют затею по-французски - «la roulette», для удобства - «рулетка».
Эта игрушка появилась уже в Санкт-Петербурге, но до Москвы еще не доехала - по крайней мере, Архаров только слышал о ней, но ни разу нигде не встречал, - почему, видимо, шулера и отправились завоевывать именно Москву, а не Санкт-Петербург. Прятались они отменно.
И вот послал Господь недоросля Вельяминова.
Пришлось подождать, пока Клаварош терпеливо выпытает у него все подробности и явится с докладом.
Подробности оказались таковы: познакомился в модной лавке на Ильинке с таким же щеголем, оба пряжки для башмаков выбирали. Знакомец оказался речистый, веселый, так по-французски и частил, повез к кому-то обедать. Тут у господина Вельяминова прореха в памяти - ехали вроде по Никольской и к Чистым прудам, но потом как-то оказались на Воздвиженке…
Пообедав, уже втроем отправились к кому-то еще, и уж оттуда поздно вечером прибыли в дом, принадлежащий, скорее всего, барину средней руки. И барин тот был разгильдяем - перед самым домом так и разило конским навозом. Впрочем, было уже темно, Вельяминов ничего особенного не разглядел.
Прожил он в том доме около суток, не раздеваясь и не приклонив голову к подушке, за карточным столом. Был сперва принят радушно, выигрывал, пришел в восторг, наслушался похвал своему мастерству, потом Фортуна отвернулась.
- Старая песня, - пробормотал, слушая Клаварошев доклад, Архаров. - А на каком языке хвалили хоть?
- На французском, - со значением произнес Клаварош.